Информация о канале

«Театр начинается с вешалки и... любви» - Владимир Лаптев

27 марта, во всем мире отмечается Международный День театра. Поздравления принимают профессиональные актеры, режиссеры, сценаристы и критики, служители сцены и все причастные к театральному искусству. Накануне профессионального праздника «Томикс» встретился с актером театра и кино, режиссером-постановщиком, заслуженным артистом Эстонии Владимиром Лаптевым и попросил его рассказать о своих работах и современном театральном искусстве.

– Владимир Георгиевич, есть достаточно расхожее выражение, которое многие приписывают Константину Станиславскому: «театр начинается с вешалки». А с чего театр начинается для вас? Или, если по-другому, с чего театр начался для вас?

– У меня театр начался с любви. С любви к актерской профессии. Я это понял, как ни странно, с самого раннего детства. Лет с пяти относился к театру с большим внутренним позывом.

Дело в том, что в конце 40-х – начале 50-х годов прошлого века было еще мало кинофильмов. Были так называемые фильмы-спектакли. И мы очень любили на них ходить. Сидя перед самой сценой, я наблюдал, как играют актеры. А тогда даже в клубах шли и оперы, и балеты, и спектакли Малого театра, МХАТа, «Александринки»... И я всегда думал: вот бы мне туда, за эту театральную шторку, туда – на сцену!

Я с детства хорошо пел, любил петь. Танцевал, читал стихи. С детства очень хорошая память. А уже в школе – пошло-поехало. Всегда тянуло на сцену, чтобы выступить перед зрителями. Поэтому у меня лично театр начался именно с любви к нему. Позже у Станиславского прочитал его письмо, которое верно отражает суть выражения «театр начинается с вешалки». Это очень яркое высказывание.

Зрительный зал, публика – это компонент любого спектакля. И когда некоторые режиссеры говорят, что вот, дескать, этот спектакль я ставлю просто для себя, – это всё неправда, это кокетство. Что бы мы ни ставили, в каком бы театре мы ни играли – всё это делается для зрителя. И театр начинается там, куда приходит зритель. Театр начинается с вешалки... И любви.

– Вы – выпускник режиссерского факультета Восточно-Сибирской академии искусств, окончили аспирантуру ГИТИС... Как вы все-таки определились с актерской профессией и как решили, что будете поступать в театральный?

– После окончания восьмого класса меня мама привела в педагогическое училище. И это была ее маленькая ошибка. В советское время у учителей были хорошие социальные гарантии – бесплатное электричество, бесплатные дрова, бесплатные путевки. То есть чисто с практической точки зрения мама отправила меня учиться педагогике. Но я понимал, что это не мое. И на втором курсе я узнал, что, оказывается, есть театральные училища, есть театральные институты. И, как говорится, тогда-то мне «шлея под хвост попала».

Я решил уйти из педучилища и поступать в театральное. Директор училища был строгий, но очень заботливый и прагматичный. Вызвал меня в кабинет и говорит: мол, я тебя не отпущу из училища. Вот закончишь его, потом можешь поступать в свое театральное. В общем, так и пришлось мне доучиваться в педучилище, а затем уже поступать по направлению театрального искусства.

– Вы сыграли в театре и кино более 300 ролей. Вы считаете себя больше актером кинематографии или театральным?

– Я очень люблю кино и очень люблю сниматься. Для меня кино – это какое-то откровение, потому что там есть микросценки, есть крупные планы – это всё очень интересно. Но актерская школа по-настоящему идет всё же через театр.

Актеры, закончившие театральные вузы и работавшие в театре, как правило лучше и интереснее выглядят на экране, в репетиционном процессе и во время съемок, да и вообще когда смотришь и воспринимаешь фильм.

Актеры, которые только снимаются в кино, очень редко могут хорошо играть спектакли. Поэтому театр – это все-таки основа. Это школа. Там идет обучение с самых азов. Причем театральные педагоги не портят актерскую индивидуальность у человека – наоборот, они помогают эту индивидуальность развить.

Для меня театр – это основа. Был, есть и остается. Поэтому я все-таки считаю себя режиссером и актером театральным.

– В кино работать, наверное, легче, чем в театре? Ведь на сцене не сделаешь дополнительные дубли, как на съемочной площадке.

– Спектакль не остановишь. Самое трудное – работать на малой сцене. Представьте: играет одна актриса на малой сцене и в зале сидят, допустим, 25 зрителей. Она играет одна, звучит монолог. И ведь это не остановишь. Видно, как она краснеет, бледнеет, чувствуется вся интонация, вибрация. Всё находится рядом. Без микрофонов. Всё чувствуется, пронизывает тебя.

На большой сцене все-таки есть пространство, поэтому некоторые огрехи не так заметны, зал воспринимает общую картину. На малой сцене любой актер всегда в центре внимания.

Что касается кинематографии, то сладость съемок в том, что ты можешь очень подробно жить «внутри». Там есть общий план, средний план, крупный план. Крупный план, когда ты можешь выразить всё свое актерское мастерство. Работа и в кино, и на театральной сцене требует профессионального умения и отдачи.

К сожалению, то, что я замечаю в отечественном кинематографе, – это потеря актерской школы. Я почти ничего не смотрю по нашему телевидению. Даже если сейчас начинаю смотреть какой-нибудь сериал, то быстро заканчиваю и выключаю телевизор. Думаю: нет, уж лучше я что-нибудь почитаю, поучу, да хотя бы посижу в фейсбуке – может, какие-то статьи интересные увижу. Сегодня много есть информации действительно хорошей и нужной. Но то, что сейчас транслирует телевидение, – это потеря театральной школы по всем направлениям. И таких режиссеров, как Сергей Урсуляк, Юрий Мороз и некоторые другие, к сожалению, всё меньше и меньше...

– Кого вы считаете своими учителями в театральной профессии? На кого, на ваш взгляд, нужно равняться в театральном искусстве?

– Во-первых, мне очень повезло, когда еще обучался в педучилище. Там были два артиста, которые у нас преподавали. Один – хоровое пение, второй ставил с нами театральные отрывки. Уже тогда я приучался к профессии актера. Училище у нас было в Абакане, это в Красноярском крае. Там был свой театр, куда я постоянно ходил, наблюдал, что-то откладывал для себя в голове.

Когда я учился на режиссуре в институте в Улан-Уде, там были оставшиеся «таировцы» (был такой известный режиссер Александр Таиров), «вахтанговцы» (театр режиссера Евгения Вахтангова), мхатовцы, артисты, которые не вернулись в столицу после политических ссылок. Их тоже считаю своими учителями, которые помогли мне познавать профессию актера и режиссера.

Будучи уже аспирантом ГИТИСа и работая в Московском театре имени Маяковского, познакомился со многими мэтрами кинематографии и театра. Тогда там работали Армен Джигарханян, Евгений Леонов, Светлана Немоляева, Анатолий Ромашин, Александр Лазарев и многие другие выдающиеся артисты. В то время руководителем театра имени Маяковского был народный артист СССР Андрей Александрович Гончаров. Это был очень передовой режиссер и педагог. И вот именно благодаря Андрею Гончарову я многое понял для себя в театральном искусстве, в профессии, да и в жизни тоже. Именно с Гончаровым впервые в СССР мы открыли Малую сцену в театре Маяковского, начали ставить Шукшина.

Был еще один человек, которому я очень благодарен в жизни и который стал для меня настоящим учителем, – Оскар Яковлевич Ремез. Талантливейший режиссер, теоретик. Это были великие люди. И я счастлив, что мне довелось с ними работать.

– Какая роль и какая режиссерская работа принесли вам наибольшее творческое удовлетворение?

– Ролей очень много, более 300 работ в театре и кино. Но есть, конечно, роли, которые я мог бы выделить. Одной из самых любимых и удавшихся считаю роль Арбенина в драме Лермонтова «Маскарад» в Русском театре в Таллине.

Как ни странно кому-то покажется, может даже кто-то улыбнется, но мне всегда очень нравилось играть Бабу-Ягу. Сотни раз сыграл этого персонажа в пьесе Евгения Шварца «Два клёна». Считаю, что эту роль нужно играть обязательно мужчине, потому что идут колоссальные физические нагрузки. Тяжело играть, а на театральной сцене – тем более.

Мне очень нравится играть Кэбота, американскую классику по пьесе Юджина О’Нила «Любовь под вязами».

Ну а в кино мне нравилось работать над ролью в документально-художественном фильме «Железный еврей Сталина», где я сыграл Лазаря Кагановича.

- Театр раньше – театр сейчас: можно ли сказать, что это разная степень искусства? Есть ли принципиальные отличия у современного театра – например, возможно, некая творческая свобода?

– Сейчас можно брать что хочешь и ставить как хочешь. Хоть ты голый бегай. Особенно сейчас это в московских театрах. Не так давно были в Париже и попали на спектакль, где актриса, очень известная, не буду ее называть, и темнокожий мужчина на сцене играли греческую классику, но на современный лад. Голые. Люди просто уходили из зала. Там это не воспринимается.

У нас же теперь всё по-другому. Если раньше утверждался репертуар театра, спектакли принимал худсовет, управление культуры, то сейчас этого ничего нет. Да и государственное финансирование идет разве что на оплату коммуналки и фонд зарплаты. А на остальное – зарабатывайте сами. Выбирайте любую пьесу, любого режиссера и делайте что хотите.

Понятие семафора – зеленый, желтый, красный – отсутствует напрочь. Нет уже понятия, что и когда можно или нельзя. К слову, вот сейчас коронавирус наступает – может, благодаря ему хоть некоторые спектакли порепетируются побольше, что очень хорошо для зрителя.

Вы сказали про театральную свободу. Я считаю, что свободы не просто много, ее с избытком. Я бы даже сказал – не свободы, а воли. И огромный минус в современном театре – отсутствие школы, которую мы потеряли в 90-е годы XX века. Да и зрителя грамотного мы тоже потеряли. Конечно, зритель свой есть. И благодарный зритель. Например, Владимирский областной драматический театр имеет большой успех и в России, и за рубежом. Но очень жаль, что так много мы потеряли в театральном искусстве. И продолжаем терять безвозвратно...

– У вас есть своя студия? Расскажите о ней.

– Три года назад уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области Геннадий Прохорочев и председатель Совета отцов Алексей Сорокин попросили меня организовать театральную студию для детей. Чтобы многодетные родители со своими детьми могли приходить, заниматься, участвовать в различных театральных сценках. В итоге появилась полноценная театральная студия под названием «Гагарин». Не только в честь прославленного космонавта, но и потому, что находится на одноименной улице – улице Гагарина, в доме №1.

Моя главная задача, как художественного руководителя, – помочь детям и подросткам развиться, выработать у них усидчивость, внимание, воображение, фантазию, готовность к принятию решений, и т.д. В студии трехгодичное обучение в трех возрастных группах: младшая (5-9 классы), средняя (9-11 классы) и возрастная.

Все студийцы изучают различные предметы: актерское мастерство, вокал, ритмопластику, танец, технику речи и др. В студии есть несколько небольших сцен, где мы ставим спектакли. Например, играем спектакль по пьесе Александра Гезалова «Соленое детство». В нём заняты все 19 участников студии. Этот спектакль даже был отмечен почетным Знаком Московского Донского монастыря, получил много театральных премий. Сейчас готовим спектакль «Память сердца» ко Дню Великой Победы.

После окончания нашей студии все студийцы получают специальные сертификаты. Скоро начнем набор в младшую группу, чтобы с 1 сентября вновь начать наш театральный сезон и обучение. Очень советую родителям, желающим приобщить своих детей к культуре, искусству, да и просто чтобы они были более грамотными и разносторонне развитыми, приводить их заниматься в нашей театральной студии.

- Что бы вы еще хотели воплотить на сцене или в режиссуре? Над чем сейчас работаете?

– Есть огромное желание поставить комедию. Над ней я сейчас и работаю. Над какой именно – пока говорить не буду. Идей у меня много, но это будет комедия для малой сцены. Почему именно комедию? Дело не в том, чтобы отвлечь людей от проблем и чтобы они только хохотали. Нет. Комедию ведь тоже нужно уметь ставить – в ней есть смех и юмор, а где-то философия и глубокий смысл. Поэтому именно над комедией я сейчас работаю. И, думаю, в ближайшее время у зрителя появится возможность ее увидеть.

Александр СветловАлександр Степанов 

p.s. в видео интервью - расширенные версии ответов на вопросы и несколько вопросов, не вошедших в расшифровку


Дата публикации: 27.03.2020 Просмотров: 2582


 
Текст сообщения*
 

Заполняя данную форму вы принимаете условия Соглашения об использовании сайта, в том числе в части обработки и использования персональных данных.

Реклама
Другое видео
17.05.2020
Веранды, «фекалии» и «путинские» бонусы: разоблачение

8-й выпуск 2-го сезона авторской программы «ЕстьComment» журналиста Александра Степанова

08.05.2020
«Всё тише звон медалей на параде, Всё громче популистское - горжусь!»

8-го мая вышел в свет 19-й в 2020-м году номер «Владимирской газеты»

29.04.2020
1-го мая «митингуй» с Томиксом

В День Весны и Труда мы предоставим трибуну для выступления всем желающим

25.04.2020
«Зазвездившийся» Кавинов и «едро-добро» без анонимности

7-й выпуск второго сезона программы «ЕстьComment». 18 - 24 апреля 2020

24.04.2020
«Плюс» и «минус» Шохину, депутаты - мандаты на стол и МВД обвиняет… журналистов

Обзор 17-го номера «Владимирской газеты» на канале «Вариант»

Опрос Начало голосования: 29.05.2020

Вы планируете в этом году отдых за пределами области, если это будет возможно?



Опрос Начало голосования: 26.05.2020

В Коврове глава Администрации Морозов уволил  7 директоров всевозможных ДК и школ искусств, чтобы  частично компенсировать потери бюджетом десятков миллионов рублей из за ограничений, связанных с коронавирусом.  Как вы оцениваете это решение?



Опрос Начало голосования: 01.06.2020

Как на ваши доходы и работу повлияло коронавирусное время?



Присоединяйтесь