Опрос Начало голосования: 27.06.2019

Губернатор Владимир Сипягин отменил обязательные деловые встречи руководителей подразделений областной администрации с населением, посчитав их не эффективными. Что вы об этом думаете?


Интервью с Сергеем Головиновым. Полная версия: Общественное ТВ, Медиалогия, ГТРК-Владимир, выборы

Разговор с главным редактором Зебра-ТВ

Короткую версию беседы с Сергеем Головиновым мы уже опубликовали, эта - для гурманов.

Прямая линия

- Прямая линия с Владимиром Путиным. Из Владимирской области ни одно обращение на туда не попало. Как ты думаешь, хотя бы одно из тех обращений, которые были обнародованы, было достойно освещения на федеральном уровне и комментариев главы государства?

- Ну разумеется, мы же изнутри здесь, из Владимирской области, для нас все важно. И это вроде бы смешно слушается, но в этом искренность есть, правда, своя рубашка ближе к телу. Это наше. На мой взгляд, все проблемы, о которых узнали СМИ из этих видеообращений, все достойны. У нас вчера был такой...микро тотализатор внутри редакции, без денег [намекает на спор двух telegram-каналов]: сколько раз прозвучит Владимирская область и соответственно получит по шапке губернатор Сипягин. У нас был вариант 2 раза, был вариант 1 раз, был вариант ни одного раза, он и победил. Был вариант «не будет упомянута в негативном контексте», ожидалось, что линия будет такая вегетарианская, условно позитивная. И в рамках этого позитива и раздачи пряников нам, например, подарят 50-метровый бассейн. Это, кстати, моя версия была [смеется].  

- Потому что Путину нравится спорт.

- Да, потому что Путину нравится спорт, потому что проблему решить достаточно легко. Это разовое вливание, это не институциональная проблема, не системная проблема. Его [бассейн] можно хоп, чик волшебной палочкой - и подарить. Для федерального бюджета это вообще крохи, никто не заметит. А в рамках одного региона это мощное такое явление. Мы вчера же тоже пытались отработать эту повестку и получить какие-то комментарии от людей по поводу этой прямой линии. С этими же самыми вопросами, мы ими же и занялись. А что это значит, что не было Владимирской области? Это плохо или это хорошо? Это какой-то сигнал или никакого сигнала? Возможно, это символическая отмашка на федеральном уровне, что «хватит мочить Сипягина федеральным СМИ». Но самое интересное, не буду называть фамилии, чтобы не подставлять людей, но нам все сказали «А мы не смотрели прямую линию». Я честно могу сказать, да, я не смотрел, я был занят. В том, что уважаемые политологи и эксперты не смотрели, я очень сильно сомневаюсь. Я думаю, это был благовидный предлог, чтобы не сказать что-то непечатное по поводу прямой линии.

- А вот такое количество обращений о чем говорит, что муниципальная и областная власть плохо работают? Или они просто не могут в принципе решить эти проблемы сами?

- Я не думаю, что можно прямо вот так обострять и говорить, что большое количество обращений на прямую линию является свидетельством плохой работы муниципальной и региональной власти. Я бы так вопрос не ставил. Отчасти - да. Но я думаю, здесь совсем другие причины. Во-первых, это последствия технологического развития информационного общества. Людям удобно записать видеообращение и направить его сразу на самый верх. Мы очень часто с вами этим сталкиваемся, когда люди звонят с какими-то проблемами в редакцию, начинаем выяснять - они не написали ни одного заявления, они не запротоколировали ничего, это психология, цивилизация одного клика. Нас немножечко развратило это потребительское общество и технологии, когда мы можем купить понравившийся предмет моментально. Все стараются уменьшить количество кликов, регистрации, переходов, вся эта интернет-торговля. Захотел - получил. Так же и здесь: возникла проблема - решите мне ее быстро. Вчера был интересный разговор, я 10 минут потратил, но вроде бы меня на том конце провода услышали. Это бытовой конфликт соседа и соседки в многоэтажном доме. «Вот вы приедьте и сделайте репортаж. Вот он меня за шею схватил в присутствии моего несовершеннолетнего ребенка». Заявление никуда не было написано - ни к участковому, ни в полицию, ни в прокуратуру.

И второе - то, что в стране накапливается большое количество вот этих системных  неразрешимых проблем. Как локального характера, связанных там с парком «Дружба», ну, совсем локальные вещи. Ну причем здесь, казалось бы, Путин? Ну в городе-то можно же разобраться. Вчера были похожие вопросы. Когда с какого-то сибирского региона как раз тоже застройка...обещали школу, а вместо школы воткнули многоэтажку очередную. Нет инфраструктуры на окраине города, ездить неудобно. И этот вопрос решал президент, это явно не уровня президента вопрос.

А ему отвечал губернатор. Ну вообще все попуталось, то есть вертикаль власти не работает, раз надо сразу прямиком наверх. Здесь больше психологических и технологических возможностей, которые очень сильно изменили структуру поведения даже людей. Для них все это одним кликом, раз - записал. Долго что ли? Чем собирать документы, инициативную группу организовывать, собирать подписи, вывешивать петиции, проводить круглые столы. Это очень длинный путь, людям этого уже не хочется, людям хочется сразу, чтобы телевидение рассказало, газета написала и Путин узнал, и по мановению волшебной палочки все решил. Справедливости ради надо заметить, что те же самые филипповцы, они уже не первый год ведут свою борьбу, они ее ведут достаточно грамотно. И с точки зрения юридической, и проведения каких-то публичных согласованных акций, и с точки зрения освещения всего этого в СМИ. И прямая линия с президентом стала для них еще одной опцией, а почему нет? Они используют все возможности.

Telegram

- Мы с тобой еще зимой разговаривали, ты говорил, что в telegram мало людей, трафик оттуда небольшой, поэтому Зебра пока туда активно не заходит. Но где-то в середине весны вы начали активничать там и сейчас постоянно что-то постите. Что изменилось, почему вы схватились за telegram, начали падать просмотры?

- Нет, это просто один из этапов развития медиапроекта. У нас есть стратегический, не прописанный формально, но он есть в голове у руководства план, какие мы этапы должны проходить. У нас был медиаплан, когда мы только стартовали, через какое время какое количество просмотров, какая глубина просмотров, какой портрет аудитории. Как долго находились на материале, потому что не нравится эта тенденция, ее все отмечают, и федералы в том числе, и многие люди, занимающиеся аналитикой, признаются, что люди зачастую читают только заголовки, подзаголовки, либо по диагонали. И Telegram - это очередной этап развития нашего медиапроекта. Когда выполняются определенные задачи, исчерпываются определенные ресурсы. Мы в перспективе знали, что мы будем заниматься мессенджерами, и стали пытаться как-то взаимодействовать. Это все идет экспериментально, это очень интересно, это бодрит, дает какие-то новые ощущения, новую информацию, новый взгляд, заставляет что-то пересматривать. В конечном итоге цель - поддерживать ту динамику наращивания аудитории. Аудитория продолжает расти у Зебра-ТВ.

- Те, кто вас читает в телеге, это новая аудитория или телега для вас - это просто новый способ доставки информации?

- Пока это новый способ доставки информации. Пока это идет аудитория полностью пересекающаяся по всем основным мессенджерам и социальным сетям. Расширение аудитории за счет социальных сетей пока идет незначительное, есть свои секреты, свои интересные наблюдения. Есть очень специфические социальные сети, например, Одноклассники. Тот анализ, который предоставляет интернет-сервис, показывает, что это аудитория не пересекающаяся. Или минимально пересекается. Вот там нам интересно поработать, понять, что это за люди. Мы примерно нарисовали себе портрет и задаемся вопросом, почему они не являются нашей аудиторией? Что надо сделать, чтобы ее вовлечь? А пока это просто хороший тон, у каждого уважающего себя медиа должно быть посольство в социальных сетях.

Социальные сети и вырождение профессии

- Мы в регионе используем устаревший подход, когда для всех сетей ставим один и тот же контент. А другие СМИ, например, Медуза или Buzzfeed - для каждой платформы готовят отдельный контент. Как ты думаешь, мы когда-нибудь к этому придем?

- А мы вынуждены будем так делать. Понимаешь, все равно же есть определенный этап освоения этих новых площадок, новых платформ, этого нового пространства. Разумеется, у лидеров медиаиндустрии, у крупных медиа для этого больше возможностей. Они поэтому и идут впереди. Мы, разумеется, и к этому надо нормально относиться, любые провинциальные и локальные СМИ идут за общими тенденциями, немножечко отставая. Главное все-таки идти в русле этих тенденций. Мы проходили эти этапы так же, когда строили телевидение [ТВ-6], когда хотели сделать самое модное телевидение во Владимирской области, мы тоже ориентировались на федеральных коллег, копировали их какие-то технологические и методологические приемы. Опять же, не все может прижиться.

Я думаю, нам всем, региональным СМИ, не хватает ресурса, мощности, потому что редакции практически везде оптимизированы до «дальше не могу». Люди выгорают, я чувствую по себе, вижу по своим сотрудникам, вижу по коллегам, что идет профессиональное выгорание. В профессии остаются люди только с информационным, новостийным или правозащитным темпераментом, с чувством справедливости обостренным. И они вот на этом и тянут. Зарплаты, все мы знаем прекрасно, очень не высокие. Плюшек никаких от этой работы. Выходных нету, праздников нету. Если хорошо работаешь, то тобой все недовольны. Любой конфликт - хороший показатель, что ты качественно отработал. И та, и другая сторона будут считать, ты ты против нее отработал.

- Это точно!

- Дааа! Это такой мазохизм, но ты понимаешь - о да, значит, я сделал правильно. Меня не мотнуло ни в ту, ни в другую сторону. Поэтому скорее всего здесь просто речь идет о нехватке ресурсов. И именно человеческих ресурсов.

Деградация медиарынка

- Наш медиарынок, на твой взгляд, будет развиваться? И в чем причина той стагнации, которая сейчас ощущается?

- Но она же ощущается и на федеральном уровне, вопрос не ко мне, вопрос к президенту! Медиарынок деградирует, происходит профессиональная деградация. Здесь есть несколько причин, как всегда, мультипликативный эффект. У сложных проблем не бывает простых решений. Я вижу деградацию. Могу признаться и по поводу нас тоже, мы тоже на себе это начинаем ощущать, признаки деградации, того, что нету развития, нету роста, профессионального роста, качественного роста. Не аудитории, это не касается каких-то экономических и маркетинговых вещей. Есть экономическая причина, есть общественная причина. Экономическая - деградация происходит на фоне стагнации. Экономика деградирует, схлопывается рекламный рынок. Денег становится меньше, из рекламодателей их вытягивать все сложнее, из-за этого какие-то новые технологии не покупаются, редакции сокращаются, оборудование не обновляется. А рынок-то предлагает все новое и новое. Когда все грустно в экономике, тогда все грустно во всех остальных сферах. Это касается  и общественной жизни. Принимаются все новые и новые законы. Рамки все больше и больше сужаются. Коридор возможностей становится уже, вот плечи уже не расправишь, идешь и шаркаешь обо всех. Если видишь человека со стертыми плечами - это журналист идет. Всё, его зажимают, зажимают, зажимают, ему уже до крови сточили плечи в этом узком коридорчике. Но он все равно своими ножками идет. Ножки тоненькие, а жить так хочется, и вот ты ими сучишь-сучишь.

Призыв-ТВ и Губерния-33, Общественное телевидение, ГТРК

- Но какие-то новые проекты появляются у тех, у кого деньги есть. Например, Призыв-ТВ, как ты оцениваешь успехи этого проекта?

- Я считаю, что это достаточно успешно, потому что они смогли с маркетинговой точки зрения занять свою нишу. В маркетинге должен быть четкий ответ «Это про что?». Вот у человека в башке стеллаж, там много полочек. И если у него любой продукт, там, медиапродукт, технический продукт, одежда бренд, - четко вкладывается на полку, значит, это уже правильно. Это успешно. «Призыв» четко занял место: стримеры, стримеры, стримеры. Без политики, и я знаю, у этого есть потребители. Это та же самая аудитория - что Прогород, что Вконтакте. Они более свободны в наборе тем. В их преподнесении. Они не ограничены множеством законов о политических каких-то вещах. Они заняли нишу, которая никем не была занята. И эта ниша очень жирная, аудитории там очень-очень много разной. Кого где покусали собаки, где кто врезался - эта тематика востребована, по моей теории всадников и лошадок - это лошадка, которая тянет те новости, которые мы хотим до людей донести.

- Александр Орлов, главный редактор Губернии-33, пока боролся со своим увольнением, заявил, что вот он несколько лет создавал Губернию-33, как будто он создал что-то мощное. Как ты считаешь, ему удалось сделать что-то выдающееся?

- Я не знаю, я же не являюсь целевой аудиторией Губернии-33. На какую-то полочку они смогли лечь, но мне кажется, что их аудитория - она достаточно ограничена. И в возрастном плане, поскольку подача у них такая [говорит театрально] академическая... Мягко скажем. Классическая такая... Не будем других эпитетов больше [говорить]. Но понимаешь, если говорить не о медиа бизнесе, а о социальной миссии о какой-то, то они выполняют достаточно важную социальную миссию. Когда они начинали, меня спрашивали федеральные журналы, какие мои прогнозы, я им давал достаточно большие авансы, потому что знал, что собирается коллектив не самых последних профессионалов, людей, умеющих делать качественно продукт. Пускай даже немножечко, на мой взгляд, академично. Есть тематика определенная, которая не имеет коммерческого потенциала: культура, социалка, инвалиды, все то, на чем кликов не поднимешь.

- Они смогли стать лучше, чем ГТРК-Владимир?

- Мне кажется интереснее, программный портфель намного больше. Музыкальные программы, театральные программы, именно как телепродукт. Если не говорить об информационной составляющей, если не говорить о сайте. Другое дело, что, на мой взгляд, это все-таки немножечко прошлое. Говорящие головы. Мало именно телевизионного продукта. Все-таки телевидение - это прежде всего подача, инфографика, компьютерная графика, инсценировки, постановки, больше съемок, это все технологически делается сложнее. Как человек, который работал на телевидении, могу сказать. Это очень сложно и долго, но это тот продукт, который не является оперативным. Его надо делать сложно, долго и красиво, интересно и захватывающе. А не ограничиваться говорящими головами. Это, ребята, очень сильно устарело. Тем более вы делаете темы, которые у многих вызывают зевоту, но если их попытаться сделать интересно, то хотя бы зевать перестанем, черт побери.

- Как ты смотришь на проект общественного ТВ, который инициировал Максим Шевченко?

- Бред. Потому что должна быть экономическая модель. Ее нет. У нас есть экономическая модель контент-реклама-контент. И у нас есть заказчик - аудитория. Есть аудитория - будет реклама, будет реклама - будет контент. Все, круг замкнулся. Это классическая структура с теми или иными вариациями. А у них какая экономическая модель? Если это государственное ТВ, если это ОРТ, то надо делать канал "Культура". В хорошем смысле слова.

- Почему бы и нет.

- И еще у них есть один функционал - это грамотно разжевывать, что делает власть. Мы можем с критической точкой зрения, а они должны разжевывать и объяснять, популяризировать какие-то непопулярные решения. При предыдущем губернаторе они скатились в классическую пропаганду, особенно в последний год правления Орловой, и в набор тем, который не являются кликабельными и коммерчески емкими. Это они отрабатывают, за это я их уважаю.

Медиалогия

- Последний рейтинг Медиалогии. ПроВладимир вышел на первое место, Зебра - на второе. Насколько вообще Зебру волнуют рейтинги?

- Не, ну как, конечно, волнуют. Есть же самолюбие, честолюбие, всегда хочется быть первыми. Без этого и нет никакой работы. Мне, как в прошлом спортивному человеку, это все очень понятно, близко, это моя природа. Если ты не первый, значит, надо лучше тренироваться. Это игрушка - потешить свое самолюбие, но с точки зрения маркетинга - индекс цитируемости не монетизируется. Монетизируются клики и глубина просмотров. Давай в конце года посмотрим [говорит с интригой]. В прошлом году то же самое было.

Писать о выборах - скучно

- В сентябре у нас муниципальные выборы. На них обычно низкая явка. Можно ли это исправить?

- Наверное, можно, если люди будут чувствовать, что что-то зависит от этих муниципалитетов. Сейчас общая политическая апатия. У нас даже апатия писать об этом. Думаешь, «Господи, да это же твоя профессиональная обязанность, как же ты человеку можешь предъявить, что он на выборы не придет?». Тебе по долгу службы положено об этом писать. А тебе не хочется, тебе скучно, потому что не о чем писать. А поэтому и незачем идти на такие выборы. Конечно, нельзя всем сложить руки и в этой апатии взять и заснуть. Как заснешь, так тебя возьмут во сне и поимеют. Ну даже если этого нет [выбора], надо говорить: «Ну вот этого нет, но вообще-то это должно быть».

Сипягин или Орлова?

- Кто лучше для прессы, Сипягин или Орлова?

- Конечно, Орлова. В плане набрасывания информации, в плане своей необычности, это очень яркий, экзотичный человек, с прущей через край харизмой, о чем-то очевидном и выпуклом всегда легче писать и интереснее читать, смотреть, слушать. Плюс она и медиачувствительна, и медиазависима. Владимир Владимирович у нас не медиазависим. Это прямо вот очевидно. Плюс он скучен, у него нет столько возможностей для накидывания каких-то идей, Сухой порт, пушка на Козловом валу, створки на Золотых Воротах, хотя тоже с сакурой-то чудит немножко. С точки зрения характера своего, своего темперамента, он не такой привлекательный. С медийной точки зрения Орлова, разумеется, была подарком.

- Вот пришел Сипягин, появилось много всяких сил, которые раньше молчали. Это хорошо?

- Я считаю, это хорошо. А что мы хотим, чтобы у нас одна барыня, один источник информации был? Сипягин является, на мой взгляд, дестроером таким, разрушителем вертикали, хотя он сам этого не знает. За счет его слабости, за счет отсутствия команды, за счет рыхлых каких-то его представлений о том, что такое хорошо и что такое плохо, и куда он вообще хочет идти и хочет ли идти. Вот за счет этого отпускаются вожжи и начинают работать горизонтальные связи, начинают появляться другие какие-то силовые поля, группы влияния, группы интересов. Я знаю людей, которые говорят, что «Всё должно быть четко выстроено, рядовой-сержант-прапорщик-офицер-генерал. Все честь отдали и строем идем». Куда? Куда генерал сказал, туда и идем. Для политических институтов, для общественных институтов, для муниципалов Сипягин лучше, чем Орлова. Я считаю, что он открывает форточку возможностей - прорасти кому-то другому.

- Но вот в муниципалитетах все равно сидит «Единая Россия», по-твоему она неоднородна?

- Нет. И при Орловой, и при Виноградове - никогда не была однородной массой. И никогда не была в чистом виде партией, это такой институт, который объединяет очень разных людей, с очень разными и потенциалами, и взглядами, и тем, что они хотят, для чего они пришли в эту партию, для чего они ее используют, для чего она их использует. То, что появляются [новые] акторы, я имею в виду - вне зависимости от политической окраски. Это не лучше, это полезнее для перспективы, для дальнейшей нашей жизни. Потому что закончится когда-нибудь то, что сейчас происходит. Это нежизнеспособная, на мой взгляд, модель. И если будет навык - будет натренированность. Если все вокруг выжжено и вытоптано, то когда вытоптатель и выжигатель по естественным причинам перестает существовать - нет натренированности, нет навыков, нет привычки. Самому что-то делать или с кем-то идти договариваться? Или что-то создавать без оглядки на «светило». И то же самое на региональном уровне. Потому что у нас очень слабые элиты, так называемые элиты. И общественные, и политические, и бизнес-элиты. Они слабые, они разрозненные, они не привыкли сопротивляться, они не привыкли к самостоятельности. И сейчас появляется [Сипягин], он не лучше, он полезнее.

Анонимные telegram-каналы

- Что ты думаешь о владимирских анонимных telegram-каналах? Их деятельность конструктивна или деструктивна?

- Ха! Не совсем согласен с такой дихотомией, деструктивна или конструктивна, она - манипулятивна. Мы на себе даже это чувствуем. Если быть искренним с самим собой, то когда почитаешь определенные telegram-каналы, они тебя подталкивают тебя все время в определенную сторону, ты это осознаешь, но все равно это немножечко на твоей работе сказывается. Они создают общий контекст, поскольку они очень локальные, они работают на определенную аудиторию, такую называемую политоту или медийщиков. И они пытаются внутри этой аудитории создавать определенное мнение, манипулировать. К сожалению, Вконтакте в этом плане более информативен и менее манипулятивен. В telegram я только «Жизнь мента» могу назвать. Это, действительно поставщик информации. Ее надо проверять, ее надо верифицировать, она очень часто подтверждается. Она очень часто, действительно, становится эксклюзивной. Есть и каналы, которые манипулируют, но нельзя же все время манипулировать, надо подбрасывать и какую-то информационную пищу тем людям, на мнение которых ты пытаешься влиять. Мне кажется, нет у них никакого инсайда. Если он появляется, он его тут же выбрасывают, вне зависимости от того, будет он манипулятивным или нет. Потому что у них тоже есть информационный темперамент, им тоже хочется создавать какую-то информационную повестку. Признаемся честно, иногда вбросы telegram-каналов, например, о кадровой политике после процедуры верификации подтверждались и становились импульсом для информации.

Город Владимир. Уехать или остаться

- Ты живешь во Владимире, хотя у тебя было много возможностей уехать. Почему ты все-таки остался во Владимире?

- Ну я предпринимал попытки бегства. Они оказались неудачными. Владимир - круче Шоушенка, с него не убежишь [смеется]. Брали наручники, назад возвращали, говорили «Ты владимирский, че ты в Питере делаешь? Ты владимирский, что ты в Европе делаешь? Ты владимирский. Что ты в Калининграде делаешь?». Приезжали приставы, всё, забирали. Да я в шутку, конечно. Видимо, крепкая пуповина, видимо, действительно, крепкая пуповина, нет тут у нас таких уж больших прелестей, не так у нас тут все медом намазано. Я пытался эти вещи объяснять в других интервью. Как выяснилось лично для меня, очень важны горизонтальные человеческие связи. Мне очень важно вот это ощущение, что абсолютно по разные стороны есть люди, к которым можно обратиться за советом. За консультацией, за информацией, за помощью. И, как выяснилось, для меня важно быть таким же человеком в обратку. Нет, это не формальность, я не перевожу, там, старушек через дорогу, чтобы очистить карму [смеется]. Мне просто приятно, что если вдруг какой-то мой совет или какие-то мои знания помогут человеку избежать каких-то проблем. Могу за кого-то похлопотать, договориться и свести каких-то людей. Помочь кому-то найти работу, помочь кого-то с кем-то вывести на контакт, чтобы у них появилось какое-то совместное дело. Мне это приятно не потому, что это повышает мое самомнение, а потому, что мне это органически приятно делать. Невозможность это делать в других городах, а только профессиональная жизнь, либо достаточно маленький круг знакомых, друзей, который образовывался, с которыми до сих пор поддерживаются связи. Видимо, это слишком тонко, видимо, мне нужен и пузырь потолще, и чтобы у него внешние стенки были потолще.

- Есть люди, которые считают, что Владимир один из самых провинциальных городов. И, например, писатель Краковский говорил, что здесь такие люди дремучие, всего боятся, никуда не суются. А как ты думаешь?

- Ну он, видимо, только и встречался с такими людьми. Нет, я так не думаю, если бы я так думал, я бы, наверное, все-таки не вернулся сюда. Я так думал, и такие люди есть [дремучие]. Какое количество в процентном отношении - не знаю. Когда ты с ними чаще сталкиваешься, тогда у тебя возникает желание сбежать отсюда. У меня три раза возникало желание сбежать отсюда, я предпринимал эти попытки. В Калининград я сбежал на три года. Я там учился в военном училище, а потом служил в армии. В Европу на год уезжал, жениться должен был, но передумал. И в Питер - самая дальняя попытка. Понимаешь, это была та же история, чеховские «Три сестры», в Москву-в Москву. Попробовать надо. Я считаю, если есть такое желание сорваться, его надо удовлетворить. Надо попробовать, а дальше посмотреть. Либо у меня силенок маловато, и я не потянул другие города. И я не оказался таким самодостаточным. Либо там не так уж хорошо. И тебе здесь интереснее и важнее. И это не та история — «лучше первый парень на деревне, чем последний в городе». Реально не та история, потому что у меня достаточно хорошие позиции были в Петербурге. И перспективы были еще лучше. И более интересные. И масштабы совсем другие. Но вот этого эмоционального комфорта мне там не хватало. Я все время себя чувствовал там...вот знаешь, как бывает сон, когда оказываешься в публичном месте без штанов. Вот меня это ощущение постоянно преследовало. Я был полуголый там. Вот это ощущение незащищенности, некомфортности человеческой, эмоциональной - меня постоянно там напрягало. Владимир - он тоже живет, он бывает болотистый, бывает взрывной и яркий. Я видел город в разных абсолютно его проявлениях, когда здесь масса рок-фестивалей проходила в конец девяностых.

Я же видел город Владимирзаболоченный, сонный, озлобленный. Он разный, город живет и люди тоже разные, и то, что происходит достаточно сильная подпитка извне - приезжающими сюда людьми из бывших республик, офицерами, которые здесь по программе Минобороны получают жилье, а люди очень инициативные, активные. Они начинают открывать свои рестораны, фирмы, кафе, бизнес, они обогащают лексически город, эмоционально. Они какие-то новые фишки [привносят]. Блюда, кулинария, всё. Я бы не мог сказать, что Владимир - это какая-то застывшая данность болотная. Но и не могу сказать, что мы какие-то все активные, юморные, предприимчивые, но есть же люди такие черт побери, мы же с ними сталкиваемся. Вот в этом мне кажется и интересно. А вот знаешь, Москва, она однозначная [изображает московскую спешку]. А сюда приехали - все, нормальные стали, там денег заработал, а здесь-то на гитаре можно поиграть, и в поход на байдарках, человеком, черт побери стать! Все выходцы из Владимира, которые в Москве успешные ребята, они все дачи покупают где-нибудь во Владимирской области. И приезжают сюда регулярно. Все ведущие популярные приезжают сюда. Пройтись этими полузаросшими тропами, посмотреть на свою школу, всплакнуть на могиле предков, бухнуть с друзьями. А Москва она... [изображает бег].

Беседовал Александр Холодов

Фото: Виктория Щербакова

Дата публикации: 24.06.2019 Просмотров: 1078


 
Текст сообщения*
 

Заполняя данную форму вы принимаете условия Соглашения об использовании сайта, в том числе в части обработки и использования персональных данных.

Реклама
Другие новости
20.07.2019
Владимирское "Торпедо" устояло в битве с фаворитом

В пятницу, 19 июля, был сыгран заключительный матч 1 тура Первенства России в группе "Запад" Профессиональной Футбольной Лиги

19.07.2019
Модный чиновник: Аркадий Боцан-Харченко

Разбираем лук врио вице-губернатора

19.07.2019
Федералы готовы отдать свои земли под строительство во Владимире Дворца спорта

У одного из обещаний Владимира Сипягина появляются шансы стать явью

19.07.2019
Чекунова прокомментировала слухи об увольнении главной по владимирской культуре

Витиеватый ответ, в очередной раз исключающий конкретику

19.07.2019
ФАС разберется, насколько законно проводились торги по аренде земли возле стадиона «Лыбедь»

Компания «Монострой» подала заявление в антимонопольную службу, так как ее не допустили до конкурса

19.07.2019
Вместо извинений - разъяснения: Владимир Сипягин ответил муниципалам «про фашистов»

На сочинение ответа у губернатора и его пресс-службы ушли сутки

Опрос Начало голосования: 27.06.2019

Губернатор Владимир Сипягин отменил обязательные деловые встречи руководителей подразделений областной администрации с населением, посчитав их не эффективными. Что вы об этом думаете?


Присоединяйтесь