RSS
Опрос Начало голосования: 31.12.2016

Какое прогубернаторское СМИ дезинформирует эффективнее всех?


Опрос Начало голосования: 17.01.2017

Одобряете ли вы предложение об избрании Светланы Орловой на второй срок в 2018?


Опрос Начало голосования: 17.01.2017

Согласны ли вы с губернатором Орловой, что "во Владимире лучше, чем во Франции"?


Николай Виноградов: Когда власть без тормозов, начинается вседозволенность

Экс-губернатор дал "Владимирской газете" предновогоднее интервью


Алексей Шляпужников: "К нам приходили и с угрозами, и с объяснениями, и с деньгами"

В интервью ВГ "Томикс" шеф-редактор ИА "ПроВладимир" высказал свое мнение о происходящем в региональной журналистике и в общественно-политической жизни области.

В интервью ВГ "Томикс" шеф-редактор ИА "ПроВладимир" высказал свое мнение о происходящем в региональной журналистике и в общественно-политической жизни области.   

С.КАЗАКОВ: «Делайте свой выбор!»

На финиши избирательной кампании кандидат в депутаты ГД по округу №79 Сергей КАЗАКОВ поделился своими впечатлениями о встречах с избирателями.


История владимирских неформалов. Рассказывает Александр Бологов

Александр Бологов, экс-лидер панк-группы «Свободный Полет», рассказывает о том, как и где в начале «тучных» нулевых тусовалась владимирская неформальная молодежь

Александр Бологов, экс-лидер панк-группы «Свободный Полет», рассказывает о том, как и где в начале «тучных» нулевых тусовалась владимирская неформальная молодежь


О думских выборах, жене алкоголика и блэкджеке

18 сентября по всей России пройдут выборы в Государственную Думу Российской Федерации, на которые уже повесили ярлык легитимности и честности.


Губернатор Орлова не стала своей среди местных элит

Роман ЕВСТИФЕЕВ, ведущий научный сотрудник Владимирского филиала РАНХиГС, доктор политических наук, шел мне навстречу по коридору академии с рюкзаком за плечами и в кроссовках. Как будто собрался со студентами на природу. Тема для нашей беседы была предложена токсичная по нынешним временам - региональная политика. Но кроссовки и рюкзак давали надежду, что интервью будет не формальным и открытым. Так и получилось.

  - Поскольку вы, Роман Владимирович, политолог, то у меня первый вопрос такой: политическая жизнь в нашем регионе есть или ее нет? Где громкие голоса политиков по кипучим проблемам жизни, может, я не в тех местах бываю, поэтому их не слышу?

- Нет, конечно, политическая жизнь есть, она специфическая, но есть.

- Что значит — специфическая?

- Потому что протекает при доминировании крупной политической партии, таковы реалии. Крупной и сильной.

- Назовите эту партию, почему вы не хотите ее называть?

- Почему не хочу, вы прекрасно знаете, что это «Единая Россия». В рамках этого доминирования конкурентное пространство достаточно узкое. Поэтому и складывается впечатление, что политической жизни нет. И на первый взгляд ее действительно не видно. Но у нас в области такая политическая ситуация довольно давно, хотя время от времени какие-то обострения бывали и бывают.

- Разве при прежнем губернаторе Виноградове она не была более заметной? При том же доминировании «Единой России» все-таки большой вес имели и коммунисты. И были разные площадки, где собирались разные люди, были яркие дискуссии. Даже драки были на идейной почве, в которых сам Николай Владимирович Виноградов участвовал.

- Конкуренция возникает как раз в подобном случае: когда губернатор - коммунист или представитель другой партии, не «Единой России», а парламентское большинство — у какой-то большой партии, в нашем случае - «Единой России». Раз возникает конкуренция, то возникает и политика. Но если вы помните, то у Виноградова и «Единой России» также бывали периоды взаимной поддержки: Виноградов продвигал человека от ЕР в какую-то областную структуру, а ЕР, в свою очередь, поддерживала его назначение в губернаторы. То есть, это были то расхождения, то схождения, в зависимости от текущих задач. И, соответственно, конкуренция то возрастала, то снижалась. Но в целом, это все равно была верхушечная конкуренция.

- Под верхушечной вы имеете в виду, что конкурировали боссы от политики, а прочим гражданам оставалось довольствоваться только результатами их борьбы?

- Да, потому что политика все-таки подразумевает вовлечение в нее широких масс, когда граждане, население также участвуют в решении политических вопросов. И вот этого, конечно, не возникало. А если и возникало, то очень редко. Например, когда в декабре 1996 года во время выборов на пост губернатора проиграл действующий глава области Юрий Власов, а выборы выиграл Николай Виноградов. Вот тогда люди пришли на участки и высказали свое мнение. И действующий глава, инкумбент, как говорят в политологии, проиграл. Сейчас такое даже представить невозможно, это была реальная политика. Но уже с конца девяностых при том же Виноградове политика начала убираться из поля значимых вещей. К началу нулевых ее совсем не было заметно. А к 2011 году, когда убрали прямые выборы глав городов, участие граждан в политике стало и вовсе не нужным. И это хорошо показывает явка на разных выборах, когда она все ниже и ниже. Люди же все понимают.

Нет острых тем и конкуренции — нет интереса к выборам

- Понимают, что от них ничего не зависит — и таким образом показывают отношение к выборам?

- Да, что в них не нуждаются, от их голоса ничего не зависит, они ничего не решают. И они не видят смысла участвовать в этом. Люди же грамотные, по крайней мере, понимают, на что им стоит тратить время, а на что — нет. На выборы — не стоит, по их мнению. Они и не тратят.

- У нас в сентябре выборы в Госдуму, а в США готовятся к выборам президента, у Барака Обамы в ноябре заканчивается второй срок. Если сравнить, как проходят две этих кампании, важнейшие для стран, то степень накала в США такая, как если бы они делали это либо в первый раз, поэтому и интересно, либо в последний, словно от этого существование жизни на Земле зависит. Как наше население раскачать? Как убедить их, что на выборы все-таки стоит ходить?

- Я бы даже не стал смотреть на Америку, там своя модель, она имеет давние исторические корни. Немаловажный фактор — экономическое состояние страны, в США в выборы вкладываются очень большие деньги, большие профессиональные команды работают, чтобы не дать населению заснуть, они их все время будоражат. Словом, там целая индустрия. У нас своя ситуация, но тоже можно было бы привлечь людей, если говорить с ними о том, что их интересует и не бояться обострять. На самом деле люди идут тогда слушать кандидата, дебаты, дискуссии, когда есть острые вопросы. Когда им говорят: «Только от вас, ребята, зависит, как решится этот острейший вопрос, так что давайте, приходите на выборы». Но у нас сейчас какой главный страх — лодку не раскачать. А выборы, да тем более в конкурентной среде, — это во многом раскачивание лодки. И поэтому, чтобы не раскачать, — лучше пусть не приходят на выборы.

- По-вашему, какие именно острые вопросы могли бы поднять интерес к предвыборным баталиям и самим выборам?

- Я не политик, но могу сказать как гражданин, как избиратель и, частично, как эксперт. На самом деле тем много и нужны решения. Но то, что сегодня предлагают партии — это из разряда очевидностей, и они никого не привлекают. Ну, например: нужно строить дороги. Ну, нужно. Строить школы — да. Детские сады — да. Но самый-то главный вопрос вот, мне кажется, в чем — есть бюджет, и его надо поделить, чтобы хватило на всех. Мы же выбираем людей, в данный момент, в Госдуму, которые будут следить за кошельком, смотреть, на что будут тратиться деньги. И нам нужно четкое понимание расходов. По идее, сейчас кандидатам надо бы нам сказать, сколько должно быть потрачено на оборону, науку, здравоохранение, образование, культуру. И вот за это вы, граждане, голосуете. Вот это самый острый вопрос — как будем делить бюджет 2017-2018 годов. Правительство уже сейчас говорит, что ситуация будет плохая, все идет к тому, что будет заморожено повышение зарплат, индексация пенсий, будут, очевидно, вводиться новые налоги. Вот на эти вопросы надо отвечать — честно и откровенно, прямо по долям. И тогда все вскроется, люди скажут: ага, вы нам предлагаете тратить триллионы на вооружение? Нет, мы не будем за вас голосовать.

- Но никто о таких значимых вещах не говорит, вы же сами сказали — это раскачивать лодку. Получается, нам снова не дают выбирать наш путь, он уже определен без нас.

- Интерес к выборам можно разогреть еще при одном условии — если будет конкурентное поле. Когда его нет, тогда вполне возможен заговор молчания, и все кандидаты будут помалкивать. Когда есть конкуренция, то кто-нибудь, да скажет об этом, начнет поднимать острые вопросы, про те же триллионы на оборонку, например. И когда этот кто-нибудь начнет зарабатывать политический капитал, другие посмотрят на него — и тоже заговорят. Это покатится как снежный ком, потянет за собой какие-то высказывания и предложения, чтобы быть первыми. Но когда существует заговор молчания — есть такой термин в социологии, - то надеяться на острый разговор в борьбе за избирателя не приходится. Нет конкуренции — нет и острых вопросов.

А то придут казаки

- А конкуренция всякими способами отсекается — то яйцами закидают, как у нас

Касьянова, то казаков зашлют в аэропорт, как в Анапе, куда Навальный прилетел...

- Ну, вообще это понятное стремление — максимально всё сгладить и сделать процесс мягким, чтобы выборы не были потрясением. Потому что для России часто выборы становятся потрясением...

- Ну да, и после выборов в Госдуму 2011 года, когда случилась Болотная площадь, был актуальным вопрос: вы чего хотите больше - стабильности или честных выборов? Вполне образованные и критически мыслящие люди выбирали стабильность. Как вы считаете, смена волшебника Чурова на Эллу Памфилову принесет какие-то изменения в предстоящие выборы?

- Выборы зависят не от ЦИК, а от региональных властей, они в большей степени могут оказать влияние на ход голосования и подсчет голосов. Но если позиция ЦИК относительно нарушений будет более жесткой, может, это поумерит пыл на местах.

- Эксперты назвали Владимирскую область в числе тех регионов, где могут происходить массовые нарушения на выборах. А все потому, что местная власть не воспринимает тезис Кремля об их открытости. Ваш прогноз: как у нас пройдут выборы?

- Я так скажу: нынешняя власть достаточно жесткая, и она сделает все, чтобы конкурентных кандидатов не было. Законно это или не законно — уже суд будет решать. И это касается любого региона, не только нашей области, такова реальность современной российской политики. Стратегии выбивания сильных конкурентов очень развиты, есть много способов сделать так, чтобы конкурентов не было. Хотя, по идее, нынешние выборы обещают некую интригу: есть одномандатники, есть списки, то есть какая-то реальная борьба идет. И я вижу искреннюю попытку Кремля сделать эту борьбу более публичной через процедуру предварительного голосования. Однако на местах праймериз воспринимаются как лишний барьер для прохождения нужных кандидатов, поэтому, скорей всего, они пройдут с немалым количеством злоупотреблений. И не только во Владимирской области.                                       

- В СМИ периодически публикуются рейтинги губернатора Светланы Орловой, согласно им, она входит в группу сильных губернаторов. Вы в составлении этих рейтингов, а именно — Центра информационных коммуникаций «Рейтинг» однажды тоже участвовали. Насколько можно доверять рейтингам, зная про ферму троллей в Ольгино под Петербургом, про SММ ( social media marketing — Ред.) и прочие технологии позитивного продвижения людей, идей и брендов в соцсетях?

- Вы практически сами на свой вопрос и ответили. По большому счету вообще никому не стоит доверять, если уж на то пошло. А рейтинг — это технология оценки какой-то части реальности с помощью определенных методов. Только маленькой части реальности. То есть, у людей имеется методика, они замеряли небольшую часть реальности — и выдали итог. Подчеркиваю — не всю реальность, а только часть. Тем не менее, рейтинг — это интересный инструмент, тем более, он в медиа хорошо смотрится, сразу привекает к себе внимание. Что касается их научной значимости и адекватности, я бы их не переоценивал. И не рекомендовал бы думать, что они отражают реальность - нет, конечно. Да и те, кто их составляет, разного рода центры и фонды, на это и не претендуют, мне кажется.

В чем сила, брат?

- Забудем про рейтинги. Просто назовите сильные и слабые стороны губернатора Орловой.

- Я считаю, что из всех наших региональных политиков она — самый сильный. Это было заметно сразу, как только Светлана Юрьевна пришла в область — по энергии, по напору, да даже по какой-то безапелляционности. Все-таки у нас достаточно мягкие лидеры были в области до нее. У нас не принято было обижать, устраивать публичную выволочку, прилюдно демонстрировать разногласия и конфликты, которые существуют в команде. Словом, была своя традиция. С ее приходом произошла ломка традиций, причем делала она это легко и запросто - ломала прежние устои. И в этом она была сильней. Наши не могли этого сделать, а она смогла. И этим быстро достигала целей, которые ставила перед собой. Например, популярности у народа. Так что по части постановки целей и их достижения она оказалась сильней, чем другие политики. И быстрей.

- Про цели — можете еще привести примеры, кроме зарабатывания популярности у населения?

- Скажем, она поставила задачу переформатировать муниципальный уровень - и достаточно жестко шла к этой цели, буквально выгоняя тех, кто, как ей казалось, не справляется со своими обязанностями. Вы же помните, головы летели одна за другой. Это то, что не удавалось Виноградову, он достаточно мягко управлял. И я не помню, чтобы он кого-то выгнал, да еще с публичным унижением.

- А вы думаете, он хотел кого-то выгнать?

- Думаю, да, хотел. Любой руководитель хочет, чтобы его окружали люди, с которыми ему удобно работать. Хотел — но не выгонял. А тут — совершенно другой тип менеджерства. Идет собрание, люди жалуются на какие-то проблемы в городе, Светлана Юрьевна поднимает главу и выгоняет его из зала. (Как, например, главу Александровского района Смолева. А на встрече с общественностью в Покрове она негативно оценила деятельность главы города Саса. После чего прямо тут же заявила: «С этого момента вы больше не работаете главой, покиньте зал». После того же визита в Петушинский район без кресла остался мэр Петушков Кузин. - Ред.) Я не оцениваю, хорошо это или плохо. Просто: вот цель — и вот ее достижение. Быстро, эффективно, при поддержке населения. То есть, с максимальной выгодой для себя. Другая цель, которая была у нового губернатора изначально — повысить внимание к Владимирской области, притащив сюда чиновников правительственного уровня. Мне кажется, она тоже достигнута. Предыдущие политики — исполнительной, законодательной власти такого не делали, они слабоваты были, мне кажется.

- Согласна, привозит вип-персон — Греф был, Дворкович, Шувалов, министры и главы корпораций. Да, привлекла внимание к Владимирской области. Что дальше?

- Чем больше о Владимирской области будут знать — тем лучше, разве не очевидно? Потому что несмотря ни на что, мы живем в конкурентной экономической среде. Тем же инвесторам важно знать, что есть такая Владимирская область, не затеряна на карте. И вообще внимание государственной власти в России — это всегда неплохо. Что область получила в итоге? Можно ли сказать, что это привело к заключению супервыгодных для региона контрактов или выделению внеплановых федеральных субсидий? Не берусь судить, я этого не знаю.

- Николай Виноградов, не выдержав очередной порции критики в свой адрес, дал интервью «Томикс ТВ», где напомнил Светлане Орловой, что все крупные инвесторы зашли в регион при нем. А сейчас никто в очереди не стоит. Привлечение внимания есть, а инвесторов — нет. Разве он не прав?

- Я не знаю, прав он или нет. Есть экономисты, которые это могут посчитать, посмотреть, я не специалист в этом вопросе.

Кадровая чехарда в «белом доме»

- Возвращаясь к сильным и слабым сторонам губернатора Орловой: с чем, по-вашему, связана кадровая чехарда в «белом доме» - уходят чиновники самого разного ранга - от вице-губернаторов до директоров департаментов и руководителей отделов. Это уже слабая сторона - неумение сплотить команду? Или неверие команды в губернатора?

- Я думаю, это попытки создать сильную команду, а это тяжело. У владимирских чиновников всегда была спокойная, даже несколько расслабленная манера работы. По этой причине, мне кажется, идет ротация. Поэтому же Светлана Юрьевна приглашает чиновников из других регионов. И это неплохо, по моему мнению. И не только в сфере административного управления стоило бы повышать мобильность чиновников, также и в сфере образования, культуры, медицины... Но пока это возможно сделать только там, где хорошие зарплаты — в сфере госуправления.

- Вы говорите, мобильность, тем не менее, значительный процент чиновников в нашем «белом доме» работает со времен Виноградова. И я слышала такую версию, что после каждого ответственного совещания у Светланы Юрьевны кавалькада машин едет от нее прямиком на дачу к Николаю Владимировичу - тоже совещаться. Иными словами, своей среди местных элит она не стала.

- А я думаю, и не станет. Как показывает практика, а Орлова не единственный пришлый губернатор в стране, это все заканчивается одним и тем же — отработав положенный срок, человек уезжает из региона. И это нормально, не надо думать, что Светлана Юрьевна должна вжиться в исконный образ жителя Владимирской области и остаться здесь навсегда. Представьте, сколько регионов в ее биографии — сама с Дальнего Востока, много лет в Москве, была в Совфеде от Кемеровской области. Почему она должна стать тут в доску своей? Она выполняет другие задачи. Ее критерии — эффективность. Мы-то оцениваем с точки зрения хорошо-плохо, а люди, в руках которых большие ресурсы, оценивают с точки зрения эффективности.

- А как же нравственность, мораль?

- Когда человек управляет большими ресурсами и за ним большая ответственность, ставить на кон нравственность — значит, многое терять. Потому, хотя бы, что конкуренты могут быть безнравственными — и ты тогда проиграешь и все потеряешь. Это нам с вами нечего терять...

- Но есть целая группа проблем, которые нельзя решать без такого слова как «нравственность» - дети, школы, учителя, врачи, больницы, пенсионеры... Да даже в бизнесе — как без морали? Без честного купеческого слова, как у Александра Островского в «Бесприданнице», помните?

- Макиавелли пятьсот лет назад, знаете, что писал? Должен ли правитель быть нравственным (я не дословно цитирую), благодетельным и так далее? Ни в коем случае! Но казаться таким он обязан. Пятьсот лет прошло, а мысль фантастически современна: казаться — обязан, но быть — никогда.

Лояльность дороже профессионализма

- Согласно одному из последних рейтингов наша область вошла в число регионов с умеренным уровнем критичности по отношению к действующей власти. Что не удивительно при наличии всего трех независимых СМИ и большого количества государственных изданий, которые губернатора и его команду показывают, разумеется, только с положительной стороны. Но провластная ангажированность государственных СМИ вызывает кризис доверия и к ним, и к тем, в честь кого они оды слагают. Разве такая взаимосвязь не очевидна?

- Я бы шире тут поговорил: провластная ангажированность присутствует не только в СМИ, но и в других институтах — экономических, социальных, культурных и так далее. В России так уж принято — быть лояльным к руководству. Иногда на всякий случай, иногда из страха, некоторые вообще начальство любят, любое. А тот, кто не лоялен — тот подозрителен. Чего это он? Задумал, наверное, что-то. Неспроста это. И как только начинается критика — сразу вопрос: «Кто ему заплатил?». Это традиция, которая очень удобна для сегодняшней модели властвования, поэтому она всячески поддерживается. В девяностых эта традиция ушла в тень, а сегодня она снова стала доминирующей тенденцией. И СМИ тоже в нее встроены.

- То есть, важен не профессионализм, а лояльность к власти?

- Совершенно верно, лояльность больше востребована, чем профессионализм. Но, замечу, что нелояльность к власти - еще не знак профессионализма!

- Переквалифицировавшись из журналистов в пропагандисты, главные лица государственных СМИ говорят, что таким образом они защищают национальные интересы. Где грань между защитой национальных интересов и свободой информации? И что такое в наших реалиях национальные интересы?

- По факту национальные интересы - это то, что наш президент считает национальными интересами. Обозначил он какую-то проблему как национальный интерес, значит, вот он. Не назвал, значит, не национальный интерес. А что вы смеетесь? Как еще мы это можем узнать? На каких-то скрижалях это не начертано. Понимаете, мы же живем в государстве и распределены по уровням властной иерархии, соответственно, национальные интересы определяет тот, кто находится на верхушке властной иерархии. При этом нет гарантии, что эти национальные интересы не являются их личными интересами. Такую гарантию дают только выборы и референдумы, когда национальные интересы определяются большим кругом лиц. Поскольку такой устойчивой традиции у нас нет, значит, велика вероятность, что среди провозглашенных национальных интересов есть такие, которые интересны только небольшой группе лиц, а не всему обществу. И ничего уникального в этом нет, так во всех странах устроено: как только нет контроля со стороны общества за верхушкой, все национальные интересы суживаются до собственных интересов верхушки.

- Я тоже хочу участвовать в формировании национальных интересов. Вот завтра надену майку с Че Геварой, возьму плакат «Даешь честные выборы в Госдуму!» и пойду на площадь к нашему «белому дому». Честные выборы — это же национальный интерес?

- Я думаю, вас, скорей всего, задержат.

- Нет, я же встану в одиночном пикете, их даже заявлять не надо.

- А к вам пристроятся сзади два человека в штатском — и будет уже демонстрация, а не одиночный пикет. А для демонстрации требуется уведомление.

- Есть отличный американский сериал «Отдел новостей» канала HBO, он о том, как журналисты пытаются делать идеальный новостной канал, не коммерциализированный, и честно разговаривать со зрителем, не держать их за идиотов. Он начинается с того, что студентка задает сидящим на сцене спикерам вопрос: «Почему Америка великая страна?» А Россия — великая страна?

- Конечно, великая, вспомните, какие примеры мы подавали в двадцатом веке всему миру — от революции 1917 года до полета в космос первого человека. На нас равнялись, как надо делать и как не надо делать. Мы на самом деле определяли всю мировую политику. Сегодня в меньшей степени определяем...

- Обама даже назвал нас региональной державой.

- Это действительно так, потому что сегодня мы мечемся, не знаем, куда присоединиться, к кому — к США, к Китаю? Какой путь выбрать? Мы выбрали капиталистический путь, но быть третьесортной державой в этом мире не хочется. А другого пути нет. Ищем чего-то особенного. Поиски этого особого пути приводят к тому, что нам надо чем-то выделяться, например, военными успехами в Сирии. Хочется же роль играть, и в Сирии это действительно получилось. Правда, цена пока непонятна...

- Цена — плохие дороги в России.

- Я о том, что это была попытка поддержать статус державы, с которой считаются. Удалось это или нет, пока непонятно.

Беседовала Татьяна Филиппова

Фото: Роман Евстифеев


Пикеты у дома, или Пироги на губернаторском балу прессы?

Прошедший в ВлГУ «круглый стол» по проблемам журналистской этики, организованный Общественной палатой Владимирской обл., вызвал значительный интерес не только в профессиональном сообществе, но и у тех, для кого СМИ работают - потребителей их продукции. Это доказывает большое количество просмотров и комментариев на разных ресурсах.

Продолжение темы — в нашем разговоре с Евгением Скляровым, известным журналистом, первым и последним главным редактором владимирской газеты «Молва» на протяжении двадцати пяти лет.


Кто запускает «матрицу»?

- Несмотря на заявленную тему «круглого стола» в ВлГУ: «Новые вызовы и проблемы саморегуляции в средствах массовой информации», из перечня приглашенных было понятно, что нарушающими профессиональную этику объявят независимые СМИ. Хотя бы потому, что их на заседании не пригласили. Так оно и вышло, потому что дискуссия, в основном, свелась к нашумевшей публикации «ВГ-«Томикс» о задержании сына губернатора Светланы Орловой. Два вопроса в связи с этим: вы считаете эту публикацию нарушением профэтики? Вы напечатали бы ее, если бы были главным редактором?
- Нет, не стал бы печатать. Потому что когда я посмотрел первоисточник, откуда пошла эта информация, то и там она подавалась с массой оговорок и предположений, фигурировали обороты типа «по нашему мнению». Но понятно же, что мнение не может быть ни утверждением, ни фактом. То есть, для меня это не авторитетный источник, и я, повторяю, не стал бы эту публикацию перепечатывать. И дело не в боязни, что это касается губернатора. Кого бы это ни касалось, любого человека - такого рода информация выглядит неубедительно. И, по-моему, здесь можно говорить о недостаточной тщательности выбора источника, потому что он весьма сомнителен, с моей, опять же, точки зрения. Другой вопрос, что «ВГ-«Томикс» мог иметь какие-то иные источники информации, которые он не хочет сейчас обнародовать. И поэтому это выбор конкретного редактора, конкретной редакции, конкретного журналиста. Было ли это нарушением этики? В данном случае вопрос отходит на второй план, потому что у нас существует масса других вопиющих поводов говорить об этике журналиста.
- Например?
- Совсем недавно включаю канал «Россия», там передача с Владимиром Соловьевым. И слышу от какого-то эксперта: «Надо идти на Харьков, надо идти на Одессу, надо брать другие украинские города...» Не дословно цитирую, но по смыслу — близко. На что Соловьев робко, с трудом выдавливает из себя: «Но ведь это же война, европейского масштаба». И — все. То есть, он не прерывает собеседника, не делает ему замечание, что это призыв к войне, к развертыванию боевых действий! Вот это и есть нарушение профессиональной журналистской этики. Я понимаю, что кто-то из странных людей, что приходят в студию или в редакцию, может городить все, что угодно...
- Горбачев образно на этот счет сказал, когда Никита Михалков назвал его политику преступной: «Надо, чтобы сумасшедших у нас не было ни в какой сфере жизни и управления жизнью»...
- Как раз для таких людей есть ведущий, чтобы осадить вовремя, поправить, задуматься: как я, Владимир Соловьев, буду потом выглядеть рядом с такими высказываниями? Если говорить о нарушении этики в региональной прессе, то очень сомнительными, на мой взгляд, были публикации во «Владимирских ведомостях» о Петере Штегере, известном в нашем городе человеке, который много сделал для налаживания партнерских связей между Владимиром и Эрлангеном. А уж Эрланген, во многом благодаря работе Штегера, сколько сделал для Владимира, особенно в трудные девяностые годы — и гуманитарная помощь, и техническая, и обмены разными группами, и культурные связи. И вдруг «ВВ» объявляют Петера Штегера чуть ли не шпионом, а потом и злопыхателем, потому что он неодобрительно высказался о присоединении Крыма к России. Штегер называется манипулятором, формирующим негативное мнение о России у своих земляков (публикации на сайте «ВВ»16.03.15 и 13.04.15 - Ред.). Это — этично? А материалы про Американский дом, когда у него была имущественная тяжба с мэрией? Тоже сплошные шпионы там засели, по версии «ВВ».
- Разве не в том же ряду публикация интернет-ресурса «ТВ МИГ», который титулует «ПроВладимир» и «ВГ-«Томикс» иностранными агентами? (ТВ МИГ — 17.02.16 — Ред.) Это стало опознавательным знаком «свой-чужой»: критично мыслящие называются «шпионами», либералы – «либерастами», оппозиционые СМИ – «пятой колонной» или «предателями». Что самое печальное, подобную риторику используют образованные люди - с прицелом на тех, кто не столь образован.
- О публикации «ТВ-МИГ» судить не берусь, потому что не читал. Но в целом, согласен, подобной риторики стало слишком много. У меня вопрос: а почему эти люди взяли на себя право решать, кто - предатель, кто - патриот? И что такое в их понимании патриот? Я в фейсбуке как-то в дискуссию вступил по этому поводу, когда одна женщина возмутилась: что же вы, либералы, не уезжаете, если вам тут все не нравится? Меня это сильно задело, я себя никогда не с какими партиями не идентифицировал, тем не менее ответил ей резко: «Потому и не уезжаем, что хотим вас отсюда выгнать. Это я — патриот, а не вы, которые бегаете, кричите и обзываете всех предателями. Это вы позорите страну, которая принадлежит и мне, не только вам. И себя позорите». Вот взялись стоять у офисов «Томикса» и «ПроВладимира», а потом еще и у квартир журналистов некие люди с плакатами, что здесь живут «предатели Родины», «лизоблюды США». А на основании чего они делают такой вывод? Потому что власть была задета какими-то публикациями? Но когда мы начинаем смотреть, что это за люди — те, что других называют предателями, то видим среди них фигурантов уголовных дел, в частности, бывшего полицейского из Вязников Яцкова. При этом Яцков, как уже установлено, участвовал в передаче взятки, чтобы прекратить уголовное дело против бандитов, ограбивших зал игровых автоматов. Позже он еще оказался причастен в краже дизельного топлива из трубопровода. Так кто же такой Яцков? Он и есть «предатель» — правоохранительной системы, дела, которому она служит, своих товарищей-полицейских, что рискуют здоровьем, жизнью, иногда карьерой, чтобы восстановить справедливость.
- Это про ту же самую профессиональную этику, только в другом цеховом сообществе.
- Полицейские таких людей называют «предателями», и совершенно справедливо от них освобождаются. А теперь он взялся других обличать. Те, кто напал в Ингушетии на автобус с журналистами и правозащитниками, избил их, сжег автобус, кричали примерно теми же словами, которые мы слышали на улице Ильича во Владимире во время приезда Касьянова, на улице Георгиевской возле «Томикса», в других местах: «Предатели, вам нечего тут делать, убирайтесь вон». В Ингушетии это были уже откровенные бандиты. Но получается, что и эти люди, во Владимире, могут, а может, и чувствуют за собой право так же поступить? Это какая-то «матрица», которая запускается по всей стране?

Отряды автоматчиков партии

- Понятны все ограничения, что накладываются на государственные СМИ в связи с их статусом. Но почему-то в советское время журналистские стандарты, сущностное качество журналистики были более высокими - при том, что журналистика, как и сейчас, также являлась частью идеологического аппарата. Работали яркие журналисты, по чьим учебникам студенты учатся до сих пор. Или я идеализирую прошлое?
- Государственная пресса, по моему мнению, должна быть, наоборот, более взвешенной, но этого не происходит. Пресса, особенно - федерального уровня, превратилась в пропагандистов, причем, самого низкого пошиба. Видимо, поставлена вполне четкая задача — только рупор, только пропаганда, не надо никаких интересных материалов. Мы же видим, что людей просто заставляют говорить какие-то вещи, мне, по крайней мере, хочется верить, что заставляют, тех же энтэвэшников, которых еще Евгений Киселев воспитывал... Ну не могли эти люди сами вот так эволюционировать, это привнесенное, их поставили в такие условия: либо ты останешься без работы и более-менее приемлемого уровня жизни, либо ты забываешь о всяких стандартах журналистики и становишься рупором. В советское время такого не было. И ни за одну свою публикацию в те времена мне не стыдно. Да, мы печатали в «Призыве» на первой полосе речь Брежнева, но это все-таки была речь Брежнева, а не Соловьева, в передаче которого доходит до призывов к разжиганию войны. И заметьте, что все главные лица перестроечного телевидения и газет пришли из советской журналистики - «Взгляд»: Владислав Листьев, Александр Любимов и другие, «Московские новости» - Егор Яковлев, «Огонек» - Виталий Коротич... Это все журналисты, которые начинали свою карьеру в советское время.
- Вы бы пошли сейчас работать в государственное издание?
- Пошел бы, ну а почему нет. Но на тех условиях, которые оговорены с редакцией и с редактором. Работой сейчас, да и раньше, не пристало разбрасываться. Но если будет такая задача — врать...
- Никто не скажет при найме: мы берем вас с условием врать про либералов, снимать «Анатомию протеста» и вообще быть «отрядом автоматчиков партии», по выражению Хрущева.
- Ну или сведется работа к тому, что придется врать. Тут уж каждый делает свой выбор. Я бы не смог, наверное, врать. Но с другой стороны: а где журналистам работать? Из-за того, что бизнес не хочет серьезно вкладываться в развитие СМИ, на рынке преобладают государственные издания, с гарантированным заработком для людей. Поэтому туда идут, хотя бы ради физического выживания. Но вот где я точно не хотел бы работать, так это в оппозиционных СМИ, любого направления. Потому что это слишком узко. Поставлена задача — только так. И вроде ты соглашаешься, если идешь туда. Газета должна быть с широким захватом, вроде «Guardian», «New York Times». Телевидение должно быть похоже, скажем, на CNN, где сенсацией является любой яркий сюжет по конкретному поводу. Если это против власти — пожалуйста, но ярко, конкретно, доказательно. А, например, «Радио Свобода» — это все равно узость, как ни посмотри. Не должно быть задач, это же не партийные СМИ. Колебания в сторону партий, конечно, неизбежны. Вспомним хотя бы газету Суворина «Новое время», вот это была полноценная российская газета, которая и за политикой следила, и за экономикой, и за литературным процессом. Да, она клонилась в сторону власти, была державной, но все равно это была газета широкого захвата.

Разные точки зрения — больше читателей

- Та же СNN, что вы упоминали, больше симпатизирует демократам, канал FOX— республиканцам, газеты «New York Times », «Boston Globe» объявили, что в президентской гонке они - на стороне Хиллари Клинтон. Но эти СМИ не являются рупором узкой задачи.
- Мы когда «Молву» только начинали делать, в горсовете были представители самых разных партий. Но мы работали совершенно свободно. Что не нравилось одному — нравилось другому. И на претензии депутатов, руководства горсовета я всегда отвечал, что мы отражаем, ну, например, точку зрения коммунистов. И мы, кстати, действительно, ее отражали, хотя никакой симпатии к коммунистам я никогда не испытывал. Но за счет многополярности газету читали самые разные люди. Бывали, конечно, интересные сцены, когда кто-нибудь из депутатов врывался в редакцию прямо на планерку с возмущением: «Ну как же так, я же за вас голосовал! А вы!» Это когда мы раскритиковали в пух и прах комиссию горсовета по культуре. Сейчас невозможно даже представить, чтобы газеты, ТВ сказали что-то критическое хоть о каком-нибудь из отделов своего учредителя. Или отдельного чиновника.
- В 2003 году во время выборов в Госдуму вы выбрали сторону Геннадия Чуркина, а не его соперника Игоря Игошина, которого поддерживал тогдашний губернатор Николай Виноградов. И после этого у газеты начались сложности, в том числе, финансовые. Не жалеете о своем выборе?
- Чуркин тогда снова собирался стать депутатом, в четвертый, если не ошибаюсь, раз, обратился к нам, предложил заключить договор. А почему мне надо было отказываться? Во-первых, такая работа, во-вторых, средства массовой информации в то время неплохо зарабатывали на избирательных кампаниях. Но мы публиковали материалы не только «за» Чуркина, но и тех, кто был против него, по-моему, у нас, даже сам Виноградов выступал. Но властная сторона в итоге не выдержала, Чуркин — резкий человек, он много негативного говорил о сельском хозяйстве области. И началось нечто похожее, что сейчас происходит с «Томиксом». Например, испортили нашу рекламу. До этого она висела не один год у ДК ВТЗ, ее даже не подновляли - и вдруг на ней появляется нецензурная надпись. Потом приходит наш фотограф и говорит, что ему люди из охраны губернатора угрожали. «Угрожали» - это, может, резко сказано, но было некое психологическое воздействие. Дальше — больше. Ушел я однажды на работу, вскоре жена вышла за продуктами. И за ней увязался прямо от подъезда какой-то гражданин, ехал вместе с ней в автобусе до рынка, она эту слежку заметила. На рынке подошел: «Не хотите посмотреть на своего мужа?» И показывает снимки, где я с какой-то женщиной сижу в машине, стою на берегу реки... Вот до таких вещей доходило — попыток внести в семью напряжение, разлад. Скупалась газета, как и «ВГ-«Томикс», во всех киосках сразу. А однажды мне позвонили из типографии, говорят, тут пришли какие-то люди и остановили печать газеты. Мы с юристом в машину — и туда. Оказалось, что это были сотрудник областного УВД и член облизбиркома: «Да вот, мы шли мимо...» Я позвонил прокурору области, были составлены какие-то протоколы бесполезные... Единственное, чего не было — насильственного выселения, чем грозят «Томиксу». Мы из помещения в здании педа на Октябрьском проспекте выехали добровольно, потому что платить было нечем. Правда, до этого ректор пединститута Дмитрий Макеев долги наши терпел, был готов к компромиссам, а тут вдруг как задеревенел. Было видно, что им кто-то руководит. И тогда нас приютил директор ВЭМЗа Алексей Русаковский.
- Как вы вспоминаете сотрудничество с ним?
- Мы договорились об определенных условиях. Скажем, что следует быть осторожнее. Ну, или деликатнее. Бизнес в России не может воевать с властью, это всегда плохо заканчивается. Да у меня и не было никогда задачи воевать ради войны. Какие-то темы обговаривались с соучредителем, но редко. А в 2012 г., перед выборами президента, мы дали фото, где стояла владимирская журналистка Наталья Новожилова, еще человек пять, и у них был плакат «Мы против Путина». И вот это фото вызвало очень резкую реакцию нашего партнера, он предложил ввести цензуру, когда его помощник просматривала бы полосы перед подписанием в печать. «Вы как к этому относитесь?» Я отказался, сказал, что это даже технически плохо осуществимо. «Ах, так, вы — против, тогда — все», - сказал Русаковский. И нам было объявлено, что всякое воспомощестование заканчивается. Хотя его и так к тому времени уже не было, задержки по зарплате были очень большие. И я стал искать, куда и к кому уйти.
- И нашли «Единую Россию» в лице председателя Законодательного собрания области Владимира Киселева?
- Да, «Единая Россия» участвовала в финансировании «Молвы», это правда. Хотя учредителями выступали физические лица, а не партия. Киселев тогда хотел стать губернатором, и я посчитал, что это нормально. А почему нет? С другой стороны, мне ничего другого не оставалось, я очень хотел сохранить газету. И одновременно надеялся, что за это время найдутся другие спонсоры. Хотя до этого прошелся по всему городу, олигархам и не олигархам. Кстати, «Единая Россия» в редакционную политику газеты не вторгалась, речь шла только о том, чтобы давать материалы пропагандистского толка в поддержку Киселева, но они и оплачивались. Наше сотрудничество закончилось, как только на горизонте появилась Светлана Орлова, и Владимир Николаевич понял, что соперничать с креатурой из Москвы ему не по силам. Необходимость в «Молве» у него отпала. Цинично в какой-то степени, но предъявлять претензии неуместно, я знал, на что иду.

Союз журналистов стал филиалом власти

- Возвращаясь к разговору о журналистской этике. Для меня одно из самых удручающих впечатлений в этом контексте — последний Бал прессы с горками пирогов, колбасы, довольные друг другом, судя по фотографиям, пресса и чиновники. По-вашему, наносят такие братания ущерб репутации журналистов или нет?
- В принципе, такие балы должны проводиться либо на деньги Союза журналистов, либо спонсоров. И тогда они были бы безупречны со всех точек зрения. Хотим на него пригласить кого-то из чиновников - приглашаем, допустим, наиболее открытых для прессы. Но это мы приглашаем, мы вручаем награды, мы пироги и колбасу выставляем на стол. И тогда не возникала бы эта ложная ситуация. Но еще при Виноградове, поскольку деньги на балы, видимо, не удавалось найти даже у спонсоров, появилась такая форма — губернаторских приемов по случаю Дня российской прессы. Проходили они в здании бывшей городской думы на Соборной площади. Это не было журналистской тусовкой, которая собралась покалякать о своем. Но атмосфера все равно была нормальной, я ходил. На следующий год меня туда снова зовут, но перед этим у нас возникает перепалка с «Владимирскими ведомостями», где пишут какую-то совсем грубую вещь в том смысле, что в «Молве» давно не платят зарплату, а она еще что-то вякает. И я сказал, что на этот прием больше не пойду, потому что вот она, этика. Газете оказывают честь и приглашают на губернаторский прием — с одной стороны. А с другой — такая публикация. Кто-то же, наверное, попросил ее написать. С одной стороны — ты чокаешься на приеме с губернатором, с другой — тебя поливают грязью. И я понял, что для меня это чуждая среда, не надо мне этих приемов. Ясно, что в России физически невозможно существование СМИ, которое не находится с властью в диалоге, на компромиссы идти приходится. Какие, сколько — каждый решает для себя сам. Но когда на бал к губернатору приглашают тебя - и не приглашают оппозиционное издание только потому, что оно про власть пишет как-то не так, то это должно вызывать движение в сообществе. В смысле, неправильно это, ребята. А то уж и вовсе дошло до того, что есть «болотные СМИ» - и есть «не болотные»... Мне такое разделение не по душе.
- Кстати, о «болотных СМИ». Социолог Дмитрий Петросян в интервью «ВГ-«Томикс» удивился тому, что за эти издания никто не заступился после того, как их разнесли на заседании Законодательного собрания. Ни политики, ни общественные деятели. Но промолчал и Союз журналистов. Пикеты пришли к домам журналистов — тоже молчит. Прессу не пускают на заседания Заксобрания — молчит. Закономерный вопрос: зачем такой Союз, который не отзывается на проблемы цеха?
- То, что Александр Карпилович превратил местный Союз журналистов в филиал власти, мне стало очевидно давно, и я просто порвал и с Союзом, и с ним лично всякие отношения. Хотя в свое время был инициатором его выдвижения на должность председателя Союза. Но потом стало доходить до нехороших вещей, с теми же балами прессы, например. Садимся вечером подводить итоги конкурса, потому что завтра, на балу, надо объявить лауреатов. Садится покойный Виталий Турков, который был сотрудником областной администрации, я, Карпилович, другие люди. Мы спорим и решаем, кого назвать победителем, какой газете дать приз. Список составлен, расходимся. Вдруг назавтра, уже на балу называются совсем другие фамилии и другие издания. Даже не я первым возмутился — Турков, чиновник, вроде бы: «Саш, как, почему?...»«Меня попросили». Это что такое? И почему тот, кто попросил, не пришел на наше обсуждение и не сказал: «Ребята, вы можете решать, ваше право, но обратите внимание на такого-то журналиста, его надо поддержать, он сильно растет, а вы, может, даже и не читали его материалы...» И такие ситуации возникали не один раз.
- После нападения на журналистов и правозащитников в Ингушетии интернет-издание «Медиазона», чей сотрудник также пострадал во время этого инцидента, объявило о создании профсоюза журналистов. Может, и во Владимирской обл. нужна альтернатива местному Союзу?
- Боюсь, возникнет проблема с финансированием. Хотя много денег на это не потребуется, я думаю, достаточно всего двух-трех человек в аппарате, а остальные могли бы работать на общественных началах. Хорошо, если бы какая-нибудь компания, фирма ради престижа взяла на себя содержание этой организации. Или это должны быть гранты, даже лучше, если они будут зарубежные. Жаль, что у нас к этому косо относятся - зарубежное влияние, иностранные агенты... Тот же Фонд Сороса стал в России нежелательной организацией. Между прочим, «Молве» Фонд давал деньги на запуск сайта, мы их грант выиграли. Но никто не просил, чтобы мы ради этого Америку прославляли - да здравствует США и тому подобное. И будь Союз журналистов реально независимым, его вряд ли использовали бы в сомнительных целях, как сейчас: а, где тут Союз, ну-ка выскажитесь против неугодных журналистов, выступите с заявлением. Этические вопросы возникают разные, бывало и такое, что совершенно нагло журналисты искажали информацию, к примеру, во время выборов, чтобы провести во власть какого-то другого человека, мы эти случаи знаем. И тут Союз журналистов тоже должен свое слово сказать, собрать Большое жюри, дать оценку этому факту. Но при этом не быть отделом власти.

Беседовала Татьяна Филиппова

Фото: Зебра-ТВ


Опрос Начало голосования: 31.12.2016

Какое прогубернаторское СМИ дезинформирует эффективнее всех?


Опрос Начало голосования: 17.01.2017

Одобряете ли вы предложение об избрании Светланы Орловой на второй срок в 2018?


Опрос Начало голосования: 17.01.2017

Согласны ли вы с губернатором Орловой, что "во Владимире лучше, чем во Франции"?



Присоединяйтесь